Эрхард Кроме: Европейская Германия, немецкая Европа?

Эрхард Кроме: Европейская Германия, немецкая Европа?

В центре континента вновь возникла объединенная страна, как будто бы она выиграла холодную войну.

Сегодня мы можем оглянуться на прошедшие 30 лет внешней политики объединенной Германии. Раздел Германии в 1945 г. был следствием агрессивной войны Германии и в конечном счете столкновения интересов основных держав «холодной войны».

 

С окончанием блоковой конфронтации «германский вопрос» вновь выдвинулся на повестку дня. У него всегда было два лица: для немцев это был вопрос германского единства, для других европейцев – опасность, исходившая от мощной Германии.

Компромисс 1990 года содержал два основных элемента: включение Германии в НАТО и договор «Два плюс четыре». Уже в начале 1990 г. США настаивали на продолжении существования НАТО с ее тремя основными функциями, которые были заложены со времени ее создания:

держать США в Европе,

русских – за ее пределами,

а немцев – под контролем.

9 февраля 1990 г. госсекретарь США Джеймс Бейкер получил в Москве согласие Советского Союза на членство объединенной Германии в НАТО. Этому следовала и конструкция договора 2+4. Он представлял собой – в сочетании с включением Германии в Европейский Союз и НАТО – ловкое решение, предполагавшее возникновение намечавшегося превосходства Запада и крушения сферы советского господства.

То, что он в конечном счете приведет и распаду Советского Союза, еще невозможно было предвидеть. Правда, стратеги в Вашингтоне вопреки обещанию, данному Бейкером в Москве, не расширять НАТО за пределы реки Одер уже думали о том, чтобы сдвинуть границы НАТО и ЕС в направлении на восток.

Договор 2+4 – это не исторические рамки, уже оставшиеся в прошлом, а продолжающее действовать международное право. В статье 1 внешние границы Германии устанавливались по линии внешних границ ГДР и ФРГ, а Германии уже не было необходимо подтверждать границу в Польшей в международно-правовом договоре; она заявила об отсутствии территориальных претензий и не намерена выдвигать их в будущем.

В статье 3-й правительства ФРГ и ГДР закрепляли отказ от производства и владения, права распоряжения ядерным, биологическим и химическим оружием и заявили, что объединенная Германия будет придерживаться этих обязательств. В статье 7-й Франция, Великобритания, СССР и США заявляли о прекращении их «прав и ответственности по отношению к Берлину и Германии в целом». И как следствие: «В соответствии с этим объединенная Германия обладает полным суверенитетом в своих внутренних и внешних делах».

Тем самым германские дела, в том виде, как они были частью «холодной войны» и международного противоборства с 1945 г. были окончательно урегулированы по своей сути. Кроме того, статья 2-я гласит: «Правительства Федеративной Республики Германия и Германской Демократической Республики подтверждают свои заявления о том, что с немецкой земли будет исходить только мир. «Оба» правительства заявили, что объединенная Германия никогда не применит никакое свое оружие, если необходимо, то лишь в соответствии со своей Конституцией и Хартией Объединенных наций».

Поэтому военные операции бундесвера за пределами территории НАТО сначала рассматривались как юридически недопустимые. Германия не приняла участия в войне в Ираке в 1990/91 гг. (и заплатила 16,9 млрд. марок военных расходов). В своем решении от 1994 г. Федеральный конституционный суд, правда, дал новое определение НАТО как «союза коллективной безопасности». Тем самым возникла возможность обойти требование Основного закона о допустимости применения вооруженных сил лишь для территориальной обороны (ст. 87а Основного закона). Поскольку Федеративная Республика Германия может «вступать в систему взаимной коллективной безопасности с целью сохранения мира» (ст. 24 Основного закона), было позволено использовать бундесвер, не изменяя Основного закона. Германия на протяжении нескольких лет участвовала в войне в Афганистане. Сегодня германские войска находятся на Гиндукуше и в Мали, обеспечивают задачи «войск защиты» в юго-восточной Европе, а германские военные суда ходят по мировому океану. Недавние дебаты о «ядерном участии» в рамках НАТО вновь поставили вопрос о совместимости с Договором о нераспространении ядерного оружия. В принципе такое положение противоречит и договору «2+4».

Германия вновь стала основной державой Европы, она доминирует в ЕС и стала геоэкономической державой с глобальными интересами. В центре Европы объединенная Германия действует так, как если бы она выиграла «холодную войну». Германская внешняя политика постепенно обретала самостоятельность. Принцип внешней политики ФРГ – еще со времен Западной Германии до 1989 г. – состоял в том, чтобы избегать единоличных действий и действовать всегда в союзе или в рамках международных организаций – будь то Европейский Союз, НАТО или ООН. Если же возникали разногласия с позициями США или Франции, то внешняя политика Германии занимала одну из позиций. Так, правительство Шредера в 2003 г. отказалось от участия Германии в войне США в Ираке и демонстративно показало совпадение позиций с Францией. Германия воздержалась при голосовании в Совете безопасности ООН по резолюции 1973 (17 марта 2011 г.), что открыло путь к войне западных стран в Ливии. Это был первый случай, когда Германия голосовала не вместе с США, Францией и Великобританией, а, скорее с Китаем, Россией, Индией и Бразилией – стремительно развивающимися державами XXI века.  Это стало сигналом того, что понимание Германией своих интересов в международной политике уже не является производной функцией от «союзнических обязательств».

Намерение времен объединения Германии создать «европейскую Германию», чтобы предотвратить возникновение «немецкой Европы» осталось иллюзией. Мы имеем дело с «европейской Германией» в условиях «немецкой Европы». «Привязка к Западу», которая должна была включить сначала ФРГ, а затем и объединенную Германию в глобальный мировой порядок с доминированием США, не помешала новой гегемонии Германии, а изменила ее политические, организационные и культурные формы по сравнению с первой половиной ХХ века.

Казалось, что тема гегемонии Германии закрыта после 8 мая 1945 года. Теперь она возникла вновь. Часть консервативной буржуазии Германии со времени финансового кризиса 2008 г. начала обсуждать новую роль Германии как великой державы. Основная тональность была – теперь Германия «гегемон против воли». Германская гегемония основывается на падении значения военной стороны, она является политической и основывается на экономической мощи. Германская политика ярко продемонстрировала это во время кризиса с задолженностью Греции.  И, напротив, в вопросе беженцев в 2015 г. не удалось реализовать в политике Европы действия Германии, которые не соответствовали ни действующим договорам о создании ЕС, ни договоренностям в Европейском совете.

Министр обороны Германии Аннегрет Крамп-Карренбауэр заявила 7 ноября 2019 г., что самой большой угрозой нашего времени являются Россия, терроризм и «возрастание политической роли Китая, которое сопровождается претензией на господство». «Лондонское заявление» саммита НАТО, состоявшегося 3-4 декабря 2019, тоже объявило Россию «угрозой евроатлантической безопасности». На эту страну была возложена ответственность за прекращение Договора о запрещении ядерных ракет среднего радиуса действия, хотя именно США разорвали этот договор. Китай вновь был назван «вызовом».

«Препятствия и помехи», — говорил Карл фон Клаузевитц, это «то, что отличает настоящую войну от войны на бумаге». Проблема препятствий и помех проявляется и в политике. Для сегодняшней внешней политики Германии это означает: дальнейшее намеренное ухудшение германо-российских отношений могло бы принести более тесное взаимодействие с США. Сбалансированность ухудшившихся при Трампе отношений с США принесло бы хорошие отношения с Россией. Германская «политика ценностей, например, направленная на свержение Асада в Сирии, принесла бы хорошие отношения с США и с Россией. Для противодействия обеим державам  с чувством собственного сознания, необходимо укрепление ЕС. А его не видно после миграционного кризиса, противоречий с Венгрией и Польшей и южными странами. Брексит усиливает проблемы ЕС. Германия и ЕС не могут сохранять нейтралитет в торговой войне США и Китая. Германия и Китай в одной лодке в вопросах свободы мировой торговли, однако не хочет иметь ничего общего с последним по идеологическим причинам- из-за «западных ценностей» и потому, что (западно)германский политический класс на протяжении десятилетий был зациклен на США.

В настоящее время Германия председательствует в Совете ЕС.  Канцлер Меркель еще до саммита ЕС (17-21 июля 2020 г.) не отрицала идею евробондов и вместе с президентом Франции Макроном выдвинула предложение о создании общего «котла» объемом в 750 млрд. евро. Из него на помощь должно было быть выделено 500 млрд. евро и на кредиты — 250 млрд. евро. В итоге эти суммы были определены в размере 390 и 360 млрд. евро.

Действительно ли Меркель действовала как альтруист? В действительности коронакризис породил неравномерность в ЕС. Германия остается экономическим центром силы, внешнеторговый оборот Германии в 2019 г достиг объема 2,4 триллиона евро, экспортный профицит – 223,6 миллиарда евро; 65,3% экспортного профицита Германии приходились на ЕС, 37% — на еврозону. Все большая часть внешнеторгового профицита Германии дает торговля с остальным миром. Основным внешнеторговым партнером в 2019г. оставалась Китайская народная республика; основной экспорт Германии шел в США. По позициям Германии как геоэкономической державы с глобальными интересами был нанесен сильный удар дальнейшем спадом экономики США вследствие пандемии COVID, а также обострением противоборства США и Китая в торговой политике.

Так, программа в объеме 750 миллиардов евро будет способствовать выходу ЕС из коронакризиса параллельно с Китаем и быстрее, чем США, и сохранить платежеспособность других стран ЕС по отношению к Германии. ЕС является неизменным тылом позиции Германии в мире. В то же время совместное привлечение кредитов затруднит дальнейшие «экзиты» из ЕС, будь то Франция или даже Италия.

Оригинал статьи: Neues Deutschland, 27.10.2020

Фото: Sue Ream, CC BY 3.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=8377443

 

Об авторе:

Dr. Erhard Crome —  немецкий политолог, работал в Фонде Розы Люксембург, в настоящее время – директор Welttrends Institut für internationale Politik, Потстдам.

 

Scroll Up