Мы и вирус: пейзаж после битвы? Экономист Руслан Дзарасов о кризисе, историческом ландшафте и пороках капитализма

Мы и вирус: пейзаж после битвы? Экономист Руслан Дзарасов о кризисе, историческом ландшафте и пороках капитализма


Мировая история вновь оборачивается настоящей драмой: красивейшие и всегда оживленные города планеты выглядят как опустевшие мегаполисы из голливудских фильмов-катастроф, самые востребованные новости – это цифры очередных потерь, а наиболее дефицитный товар – средства индивидуальной защиты. Глобальный спад мировой экономики уже начался. Предсказания большинства экспертов различаются только конкретными цифрами, которыми измеряется ожидаемый спад в тех или иных странах. Неизбежные его спутники это: обострение конфликтов между странами, а внутри государств – рост экстремизма с одной стороны, и тоталитарных поползновений правящих классов. Подобный сценарий приближения мировой трагедии с разными вариациями уже несколько раз наблюдался в прошлом. Особенность его протекания сегодня – беспрецедентный масштаб происходящих событий и скорость, с которой они охватывают весь мир.

Насколько же стремительно и неузнаваемо меняется исторический ландшафт. Ведь по историческим меркам еще вчера казалось, что наступает эра свободы и демократии: падение берлинской стены и триумфальные «бархатные революции» по всей Восточной Европе, торжествующие толпы «борцов с тоталитаризмом» на Красной площади, окончание «холодной войны», развеявшее призрак ядерного апокалипсиса. Наконец, знаменитый тезис о «конце истории», который раздался как вздох облегчения правящих классов Запада. Казалось, не зря они вдруг поверили в окончательное торжество капитализма, уверенно приступив к дележу наследия коммунистов между своими корпорациями.

Все это было буквально вчера, и вот история на наших глазах возвращается, врываясь в жизнь каждой семьи, и как бы пылая мщением за пренебрежение к себе. Правящие классы ведущих стран мира явно смущены тем, как внезапно разъярилась эта фурия, но стараются преуменьшить масштаб происходящего: это, дескать, вовсе не крах прогнившего мирового порядка, вовсе нет, — это всего лишь последствия случайного события. В самом деле, кто мог предугадать внезапную мутацию какого-то еще вчера мало кому известного вируса? Из этого следует, что вот победим пандемию, и будем вновь делать бизнес, как раньше.

Нет, конечно, нет недостатка в громких стенаниях о том, что мир уже никогда не будет прежним. Но за этими громкими декларациями следуют либо мелкие соображения о частных деталях жизни или нереальные фантазии о всеобщем сотрудничестве стран в борьбе с мировыми напастями.

Что же в самом деле показала пандемия?  

Мир, включая самые развитые страны, оказался к ней не готов. Об этом свидетельствуют скорость, с которой она охватила все страны, и та глубина, с которой эта беда подчинила себе жизнь миллиардов людей. Врачи и медперсонал, выполняющие свой долг с риском для своего здоровья и жизни, достойны всяческого уважения. Однако оно не может скрыть факт банкротства систем здравоохранения разных стран мира, взятых в целом, не сумевших защитить миллионы людей от этой беды.

На поверхности общественной жизни это выглядит как результат недостаточности выделенных на данные цели средств и различных технических проблем: нет вакцины, недостаточно врачей-инфекционистов, дефицит больничных коек, средств индивидуальной защиты и более сложного медицинского оборудования и т.д. Это, конечно, серьезные проблемы. Например, в России существенно сокращено число врачей-инфекционистов по сравнению с советским временем. Еще до появления коронавируса привело к повышению процента смертности среди заболевших вирусными инфекциями россиян. Но и в самых развитых странах система здравоохранения плохо выполняет свои задачи. Достаточно сказать, что смертность от коронавируса на тысячу заболевших одна из самых высоких в таких странах, как Италия и США.

На днях глава Всемирного Банка предсказал появление 60 млн. безработных по всему миру в результате мер по борьбе с пандемией.

Согласно же прогнозу МВФ, спад мирового ВВП по итогам данного года составит 3%, что в несколько раз выше ущерба, нанесенного кризисом 2008-2009 гг. При этом, спад в США составит 5,9%, в еврозоне – 7,5%, России – 5,5%, а в Китае будет беспрецедентно низкий рост в 1,2%. Правда, уже в 2021 г. многие эксперты предсказывают начало роста. Можно подумать, что с учетом уроков нынешней пандемии мир вернется к привычному укладу жизни, вопреки алармизму, характерному для сегодняшнего дня. Именно такой вывод нам явно хотели бы внушить правящие классы современного мира. Однако он был бы преждевременным и чрезмерно оптимистичным.

Достаточно вспомнить, что как раз накануне пандемии появились многочисленные признаки надвигающегося нового мирового обвала: финансовые пузыри разбухли по всему миру до и больше размеров десятилетней давности, а индекс деловой активности основных экономик уверенно шел вниз, предвещая новый глобальный спад. До этого, примерно десять лет после 2010 г., мир находился во власти «Великой стагнации», удерживаясь вокруг отметки нулевого роста только благодаря отчаянным денежным инъекциям в ходе пресловутого «количественного смягчения». А еще ранее, в 2008-2009 гг., был мировой спад, последовавший за глобальным финансовым обвалом. Все это говорит о том, что коронавирус, хотя и глубоко символичен в данном историческим контексте, но является всего лишь поверхностным поводом, лишь обнажившим глубинные болезни мирового капитализма.

Их корни в ответе Запада на «стагфляцию» 1970-х гг., когда послевоенный подъем обернулся низкими темпами роста и двузначной инфляцией. Последовавшее падение прибыли заставило крупный капитал сильно изменить саму структуру мировой экономики. Ее современный вид сложился в результате глобального сдвига производства с Севера на Юг. Доля материального производства в развитых странах Запада начала радикально сокращаться в пользу сферы услуг. Одновременно, начала набирать темпы индустриализация нескольких развивающихся стран, таких как Китай, Индия, Мексика и ряд других. Это и дало повод к появлению теорий «информационного» и «постиндустриального» общества, концепций «конца труда», «посткапитализма» и тому подобных взглядов. Их коренной порок – в рассмотрении западных экономик в отрыве от жизненно важных для них экономических связей с развивающимися странами. Между тем, именно последние обеспечивают в современных условиях поставки львиной доли рынка товаров развитых стран.

За 1990-е-2000-е гг. мировой рабочий класс увеличился вдвое с полутора до более чем трех миллиардов человек. Непохоже на «исчезновение рабочего класса», о котором столько писали правые социологи и публицисты. Причем, росли ряды именно представителей физического труда, а не «белые воротнички». Это объясняется тем, что индустриализация нескольких развивающихся стран осуществлялась за счет роста, прежде всего, трудозатратных производств. Этот процесс находит свое яркое выражение в динамике мировой капиталовооруженности труда. Согласно имеющимся оценкам, за 1990-е – 2000-е годы она снизилась на 55-60%. Подобные факты свидетельствуют, что современный капитализм ведет мир по пути, обратном техническому прогрессу.

Причины этого очевидны – западный капитал извлекает пользу из дешевизны труда в развивающихся странах.

На языке неолиберального мэйнстрима западной экономической науки это называется респектабельным термином «глобальный арбитраж труда». Известный экономист египетского происхождения Самир Амин назвал выгоду, извлекаемую западными ТНК из дешевизны труда в развивающемся мире, «империалистической рентой». Чтобы понять механизм ее извлечения, необходимо рассмотреть условия, на которых производители из развивающихся стран получают доступ на западные рынки. На них можно выйти, только вступив в т.н. «глобальные производственные сети». Их организаторами выступают западные ТНК. Они разделяют процесс создания товара на отдельные технологические звенья, характеризующиеся разной величиной добавленной стоимости. Трудозатратные звенья с низкой добавленной стоимостью передаются партнерам из развивающихся стран, а капиталоемкие звенья с высокой добавленной стоимостью сохраняются за ТНК. Классическим примером подобных «глобальных цепочек стоимости» является производство айфонов. Хотя американская фирма «Эппл» не создает ни одного винтика данного изделия, но ее доля в его продажной цене составляет более половины, тогда как гораздо меньший процент достается производителям компонентов из разных стран и крохи – сборщикам в Китае.

Итак, выгода западного капитала от подобного неравноправного сотрудничества очевидна, но почему развивающиеся страны соглашаются на подобные условия? Разумеется, не от хорошей жизни. Дело в том, что создатель глобальной производственной сети – западная ТНК – выступает в качестве монополиста, а вот ее потенциальные партнеры из развивающихся стран конкурируют между собой. Выиграет партнерство тот, кто предложит свои услуги дешевле. Естественно, снижение издержек осуществляется за счет низкой заработной платы своих рабочих. Так, даже сегодня в условиях определенного роста заработной платы в Китае средняя ставка оплаты труда в реальном выражении в промышленности этой страны в десять раз ниже того же показателя в США.

Поставка дешевых товаров на рынки западных стран – далеко не единственный способ эксплуатации дешевого труда развивающихся стран. в последние десятилетия мир стал свидетелем беспрецедентного роста финансово-спекулятивного капитала. Так, накануне глобального финансового обвала 2008 г. белый и черный рынок пресловутых деривативов в 11 раз превысил мировой ВВП. Этот космический рост «токсичных» финансовых активов непосредственным образом связан с неравноправным разделением труда на современном мировом рынке. Дело в том, что приток валюты на рынок стран-экспортеров продукции на Запад ведет к завышению курса их национальной валюты. Это подрывает конкурентоспособность экспорта. Чтобы предотвратить данный процесс, правительства развивающихся стран вынуждены скупать «лишнюю» валюту на своих рынках и вкладывать в ценные бумаги в западных странах. Получается, что финансовые рынки выступают посредником в перераспределении в пользу развитых стран доходов, созданных населением развивающихся стран. Так, Китай стал не только главным поставщиком товаров на американский рынок, но и главным кредитором США. Приток финансовых ресурсов извне привел к подлинному буму потребительского кредита на Западе. Например, Китай был главным инвестором на рынке ипотеки США в начале 2000-х годов, что привело к небывалому росту данного рынка.

Абсурдная модель развития мирового капитализма не могла не привести к глубокому глобальному кризису.

Индустриализация на основе экспорта дешевых товаров на Запад привела к росту производственных мощностей в современном мире. Однако тот факт, что этот процесс основывался на эксплуатации живого труда, подрывал самые основы этого роста. Мировой совокупный спрос неизбежно отставал от мирового совокупного предложения. Это выразилось в систематическом росте незагруженных производственных мощностей по всему миру. На этом фоне и происходил упомянутый выше бум потребительской задолженности, а долговые обязательства лежали в основе роста рынка деривативов. Когда бремя долгов населения стало нестерпимым, в конце 2007 г. разразился ипотечный кризис в США, запустивший цепную реакцию краха: обесценились деривативы и другие формы финансовых активов, что привело к глобальному спаду производства.

Этот процесс был купирован в 2010 г. путем беспрецедентных вливаний денежной наличности в мировую экономику. По некоторым оценкам, центральные банки крупнейших государств потратили на эти цели за истекшие годы около 23 трлн. долл., снизив ставки процента почти до нуля. Это позволило удерживать мировую экономику около нулевого или незначительного роста в течение последнего десятилетия, однако не могло решить ее проблемы. Для выхода на устойчивый рост необходимо преодолеть корень проблемы – эксплуатацию дешевого труда. Это возможно лишь путем перераспределения доходов от финансового спекулятивного капитала в пользу промышленности и от частной прибыли в пользу наемного труда. Господствующие в мире силы, явно не готовы пойти на это.

В ответ на кризис они предложили миру неолиберальный режим бюджетной экономии. Он предполагает всемерное сокращение государственных расходов на социальные цели, в частности, на науку, образование и медицину. Это означает, что правящие классы современного мира жертвуют интересами  населения мира в целях сохранения стоимости финансовых активов, т.е. доходов финансово-спекулятивного капитала.

Именно эти глубокие пороки современного капитализма, вытекающие из эксплуататорской природы этого реакционного общественного строя, и обнажил с драматической силой кризис глобальной пандемии.

 

Об авторе:

Дзарасов Руслан Солтанович, доктор экономических наук, Российский экономический университет имени Г.В. Плеханова

Фото: svpressa.ru

 

 

Scroll Up