Хольгер Политт: В тени немецких преступлений

Хольгер Политт: В тени немецких преступлений

Заметки по поводу оживленных исторических дебатов в Польше

«Эту судьбу уготовили людям немцы». В 2015 году, в год выборов, национал-консерваторы Польши обещали в первую очередь позаботиться о порядке на историко-политическом поле. Особенно Ярослав Качиньский старался в этом деле изо всех сил, решительно высказывал мнение, что политика Польши в отношении ее истории должна в споре с немецкой политикой памяти достичь такого уровня, чтобы быть с ней, по меньшей мере, на равных.  Ведь немцам, считает он, удалось собственно внушить миру, что преступления в отношении евреев  совершали национал-социалисты, в то время как на местах их пособниками были, якобы, литовцы, латыши, эстонцы, украинцы, а также как раз и поляки. Внутриполитического противника  упрекали в том, что  по оппортунистическим соображениям он стушевался и смирился, потому что отношения с немецким соседом не должны были быть омрачены и отягощены.

Постоянно возвращающимся камнем преткновения является наименование «польские лагеря смерти», которое появляется довольно часто, прежде всего, в издаваемых на английском языке газетах по ту сторону Атлантики, если имелись в виду такие места массового уничтожения людей, как Треблинка, Белжец или, прежде всего, Освенцим. Наскоро, с помощью прилагательного выделялась в интересах сокращения географическая привязка, как будто этим уже более явно объясняется для читателя процесс уничтожения. Ясно, что общественность в Польше реагировала на это очень чувствительно и отрицательно – снова и снова предпринимались попытки задним числом правильно осветить подразумевавшиеся вещи. Однако вмешательства польской стороны напоминали труд Сизифа. Особенно аллергически общественность Польши реагировала, конечно, если такое происходило уже в Германии – как в последний раз по Второму каналу немецкого телевидения (ZDF).

Это — одна, быстро поддающаяся пониманию сторона. В то же время Качиньский охотно говорит о «педагогике» или также о «политике позора», которая, как он считает, царит в Польше с 1990 года и которая сводится к тому, чтобы внушить полякам, что у них  нечистая совесть, как только они начинают говорить о времени немецкой оккупации 1939 – 1945 годов.  Однако это нечто другое, нежели скорее неосмотрительно вставленное в зарубежной прессе название «польские лагеря смерти». Только это измерение делает объяснимым, почему Качиньский после успехов национал-консерваторов на выборах 2015 года распорядился разработать текст закона, который теперь заставил весь мир говорить о себе. Вызванное им всеобщее внимание, даже беспокойство,  привело к тому, что теперь и в Польше высоко вздымаются внутриполитические волны. Что заставило предводителя национал-консерваторов захотеть вдруг с помощью закона защититься от «педагогики стыда»?

Если за пределами Польши вспоминают невероятные преступления по истреблению восточноевропейского еврейства во время немецкой оккупации во второй мировой войне, то в большинстве случаев речь идет об Освенциме-Биркенау; другие лагеря смерти остаются в тени, в том числе и потому, что при сравнении число выживших там было ничтожно мало. Однако только в крупных лагерях смерти в оккупированном генерал-губернаторстве – в Треблинке, Белжеце и Солиборе – в 1942 и 1943 годах в ходе операции «Райнхард» погибли в газовых камерах в общей сложности 1,5 млн. человек. Наибольшая часть из них потому, что были евреями, но наряду с ними также несколько тысяч цыган (рома). Эти лагеря, ограниченные сравнительно небольшими территориями, были предназначены исключительно для массового уничтожения людей. Достаточно было погрузочно-разгрузочных платформ для прибывающих поездов, подходящих построек для газовых камер, помещений для вырывавшихся в земле ям, а позднее для шпальных решеток с рельсами, на которых под открытым небом сжигались мертвые человеческие тела или вновь выкопанные останки трупов. Кроме того нужно было размещать оперативную команду СС и охранников. Какое-то место отводилось под бараки для снабжения. Эсэсовские преступники были исключительно из Германии и Австрии. В охранных командах, каждая  максимально по 100 человек, служили в большинстве случаев пленные красноармейцы, которым было предложено несение особой службы вместо военного плена, но которым заранее не сообщалось, на что они вообще идут. В своем большинстве это были украинцы, но также значительное число таких, кто были родом из России или других частей Советского Союза. Умерщвлением и последующим уничтожением отравленных газом людей занимались обслуживающие команды, составлявшиеся из прибывавших эшелонов. Поскольку свою роль здесь играла рутина «ремесла», эти люди были единственными из пленных людьми в лагерях смерти, которые имели крошечные шансы выжить, если их не сменяли с каждым новым прибывавшим эшелоном, имея возможность разузнать местность, где они находились. Восстания в Треблинке и Солиборе с удавшимися побегами нескольких сотен людей доказывают это. И новейшими исследованиями подтвержден важный для сегодняшней дискуссии факт: в лагерях смерти поляки не принимали участия в убийстве людей – ни прямо, ни косвенно.  В самом крайнем  случае кому-нибудь может прийти в голову идея причислить сюда машинистов паровозов, но они были лишь маленьким, легко заменимым колесиком в дьявольском механизме убийства, продуманном немецкими оккупантами до мелочей. Кроме того, польские машинисты никогда не подъезжали к платформе – эсэсовцы заранее заменяли их. Таким образом, выражение «польские лагеря смерти» является как необдуманным сокращением, так и явной исторической ложью – совершенно понятно, почему в Польше бурно реагируют на это.

Изучение этого варварского времени немецкой оккупации Польши в последние десятилетия усиленно направляло свет на отношение большинства польского общества к подвергавшимся преследованиям евреям. В Польше появился ряд взбудораживавших умы публикаций, вызвавших горячие дискуссии и потрясших мир политики. Прежде всего, здесь следует назвать книгу «Соседи», которую в 2000 году опубликовал в Польше живущий в США польский историк  Ян Томаш Гросс (перевод на немецкий вышел в 2001 году). С 1961 года в маленьком городке Едвабне имелась мемориальная доска, напоминавшая об убийстве в июле 1941 года 1600 его жителей-евреев, которые были заживо сожжены в одном из сараев. Это злодеяние приписывалось  гестапо и гитлеровской жандармерии, то есть немецким оккупантам. Документы очевидцев или оставшихся в живых людей в различных архивах, которые сделали бы возможной более точную реконструкцию события, остались, за редким исключением, без внимания. Было известно только, что существовали  и помощники-поляки, из которых 23 человека были привлечены к судебной ответственности и частично осуждены между 1949 и 1953 гг.  Ян Томаш Гросс переворачивает своей тонкой книжкой всю логику наизнанку – злодеями были соседи из Едвабне. Он не признает отговорки, что преступление произошло, мол, во время немецкой оккупации и, возможно,  может объясняться, в качестве его мотива, местью за якобы коллаборационистское поведение евреев при советской оккупации в период с осени 1939 до июня 1941 года.

Большая часть общественности была едина в том, что следует раскрыть   безоговорочно всё,  и что это лучше всего послужит как интересам польского государства, так и углублению исторического сознания польского общества. Спор вокруг текста за короткое время вылился в беспримерные по своему общественному воздействию дебаты об истории, каких Польша еще не имела после 1990 года, что свидетельствует о поляризации позиций, ожесточенно противостоящих друг другу и спорящих лагерях. Наряду с вопросом о преступниках было более точно исследовано количество жертв, которое, в конце концов, было скорректировано  до примерно 400 человек. 10 июля 2001 года президент Польши Александр Квасьневский на мероприятии в Едвабне в память об убитых там евреях недвусмысленно заявил, что здесь без всяких сомнений граждане Республики Польша были убиты  руками других граждан Республики Польша.  В то же самое время Ярослав Качиньский, напротив, заявил, что враги Польши пытаются запятнать честь поляков, сделать из них пособников Гитлера. Если верить опросам того времени, то большинство в Польше разделяло мнение руководителя партии стремившихся тогда к власти национал-консерваторов, а не мнение президента государства. С 2001 года надпись на вновь сооруженном памятнике убитым в Едвабне евреям гласит: «В память о евреях из Едвабне и окрестностей, о мужчинах, женщинах и детях, о жителях этой местности, сожженных здесь заживо 10 июля 1941 года». Указание на преступников отсутствует. Во время предвыборной борьбы за пост президента 2015 года, когда занимавший этот пост Бронислав Коморовский выступил против национал-консервативного конкурента Анджея Дуды и, в конце концов, проиграл, Едвабне снова стало играть более заметную роль. Тогда еще президента с упреком спрашивали, как он относился к событиям в Едвабне.  10 июля 2011 года Тадеуш Мазовецкому зачитал в Едвабне письмо Комаровского, в котором он так выразил свое чувство стыда: «В этом сарае в Едвабне  злодеи, сами не сознавая того, сожгли столетние идеалы польской республики. Сегодня мы испытываем боль и стыд за то, что тогда произошло».

Теперь, много лет спустя, закон должен воспрепятствовать осквернению чести Польши, полек и поляков  через ложные утверждения и обвинения в связи с немецкими преступлениями в период оккупации Польши и, особенно, в связи с убийствами евреев. Терпеливому, добросовестному и основательному научному исследованию выражено недоверие, что тем более прискорбно ввиду незаменимого вклада в изучение преступлений в отношении евреев Европы и, в частности, Польши, который внесли такие учреждения, как Еврейский Исторический Институт (ŻIH) или варшавский Центр по изучению уничтожения евреев. Хотя авторы закона одновременно заверили, что закон не причинит ущерба ни исследованиям, ни использованию данной проблематики в искусстве, однако в этой законодательной инициативе проявляется глубокое недоверие по отношению к принципам открытого общества. Одновременно Ярослав Качиньский объявил о том, что Польша занимается сейчас разработкой механизма, который защитит историческую правду, поскольку Польша, будучи более слабой стороной, не даст более сильным возложить на нее ответственность за самые чудовищные преступления. Если оглянуться назад на упомянутое в начале обещание 2015 года, то можно хорошо видеть, что теперь круг замкнулся.

 

 Об авторе: Dr. Holger Politt – немецкий историк, с 2017 года возглавляет бюро Фонда Розы Люксембург в Варшаве

На фото: Треблинка (фото автора)

Поделиться: